Батыр Закиров: «узбекский Азнавур»
Он пел вопреки болезни, а восторженные французы прозвали его «узбекский Азнавур». История Батыра Закирова — это рассказ о человеке, который одним своим появлением на сцене доказал: настоящее искусство не знает ни границ, ни шаблонов и способно говорить с миром на любом языке.
Летом 1966 года в Москве формировали группу артистов для гастролей во Франции. Приглашение Батыру Закирову прислали из столицы по рекомендации Александра Конникова, хорошо знавшего ташкентскую сцену. В те годы Париж был для советского человека не просто городом — он был мечтой, воплощением элегантности и свободы. А сцена парижской «Олимпии» — вершина, покорить которую мечтал каждый эстрадный певец.
Прослушивание в Москве едва не сорвалось: все кандидаты прибыли со своими музыкантами, а Батыр приехал один, да и концертмейстер совершенно не знал певца.
Помог пианист Чингиз Садыков, работавший с Рашидом Бейбутовым. Прослушивание проводил сам Брюно Кокатрикс — легендарный директор «Олимпии». По легенде, он принял решение, даже не дослушав первую песню до конца. Поговаривают, это было «Арабское танго».
Узбекскому певцу теперь предстояло отправиться во французскую столицу.
Французские газеты еще до приезда советской делегации написали, что в Париж едет «русский Шарль Азнавур». Но когда на сцене появился смуглый худощавый юноша с «бархатным» голосом из далеких восточных краев, удивлению парижан не было предела.
Состоялось два концерта. «Арабское танго» на арабском, песня «Мара Бибус» на иранском, узбекская «Ёр, кел» («Приди, любимая») и хит Энрико Масиаса «Девушки моей страны», который французский певец лично подарил Батыру, — всё это было встречено с восторгом. Сам Закиров с улыбкой говорил, что «пел по-французски с узбекским акцентом». А после концертов парижские газеты уже называли его иначе — «узбекским Азнавуром».
Певец отказался от масштабных гастролей, согласившись лишь на одно сольное отделение.
От «Юности» до «Олимпии»: как рождалась новая сцена
За этим головокружительным успехом стояла целая эпоха, когда Узбекистан, впитав лучшие традиции союзного культурного пространства, начал создавать свою уникальную эстрадную школу.
И Батыр Закиров гармонично вписался в этот процесс. Впрочем, это и неудивительно. Он родился в музыкальной семье 23 апреля 1936 года. Отец – Карим Закиров был оперным певцом, а мать Шоиста Саидова – певицей, исполнительницей народных песен. Родители Батыра познакомились во время учебы в Московской консерватории, поженились. Там и родился их сын.
Батыр закончил восьмилетку и поступил на подготовительное отделение Ташкентской консерватории, потом стал студентом по классу вокала. Но обнаруженный туберкулез легких чуть было не поставил крест на его музыкальной карьере. Из-за болезни ему пришлось уйти из консерватории и поступить на режиссерский факультет Ташкентского театрально-художественного института.
Но желание петь никуда не делось. И в 1956 году Батыр Закиров влился в первый эстрадный коллектив Узбекистана – молодежный ансамбль «Юность». В его составе выступил на большой сцене – на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве.
А в середине 1958-го в Ташкенте был создан Государственный эстрадный оркестр Узбекистана. Первым художественным руководителем стал Шариф Рамазанов, дирижером — Александр Двоскин, выпускник Одесской и Ташкентской консерваторий.
В оркестре Батыр и его сестра Луиза быстро стали ведущими солистами. Именно в этом синтезе — школа и талант, дисциплина и импровизация — родился тот самый «бархатный» тембр, который позже покорил Париж.
«Когда цветут розы» и дневники художника
Но Батыр Закиров был не только певцом. Его талант был по-настоящему многогранен.
В 1959 году он дебютировал в кино — в фильме Камиля Ярматова «Когда цветут розы». Его герой, простой бурильщик Сабир, запомнился зрителям не только внешностью, но и глубиной образа.
А в 1980 его пригласили сыграть роль отца ибн Сины – Авиценны, в фильме «Юность гения» о молодости знаменитого врача, философа и ученого.
В 1963 году, после сложнейшей операции по удалению легкого в Москве, когда был риск, что на сцену он больше не выйдет никогда, Закиров нашел еще один способ оставаться в искусстве. Он писал стихи, переводил на узбекский «Маленького принца» Сент-Экзюпери и «Тень» Шварца, рисовал.
Он пел на арабском, иранском, французском, греческом, испанском языках, и в каждой песне оставался самим собой — Батыром.
Наследие, которое объединяет поколения
Сегодня имя Батыра Закирова не только не забыто, оно звучит с новой силой. Увековечить его память решено на государственном уровне.
В Ташкенте установлен памятник Батыру Закирову, работает Институт национального эстрадного искусства его имени, а в 2025 году начались работы по созданию мемориального музея.
Жизненный путь Закирова — это история о том, как человек, выросший в музыкальной семье, не только сохранил традиции, но и вывел их на принципиально новый уровень. Он связал прошлое Узбекистана и современную эстраду, ташкентские махалли и парижскую Олимпию.
После выступления в столице Франции он мечтал о создании Ташкентского мюзик-холла и смог добиться этого в 1972 году. Над мюзиклом «Путешествие Синдбада-морехода» по его приглашению работали Марк Захаров и Александр Ширвиндт. Он искал новые формы, не боялся экспериментов.
Он ушел из жизни рано, в 1985 году в возрасте 48 лет. Врачи не смогли спасти его после обострения болезни.
Но о Закирове продолжали помнить. В 2000 году его посмертно наградили орденом «За выдающиеся заслуги», а в 2021 орденом «Уважаемому народом и Родиной».
Впрочем, главное — это не награды, а та память, и то наследие, которое оставил после себя великий певец. А его голосом и сейчас восхищаются многие. И для того, чтобы понять, почему французы назвали его «узбекским Азнавуром» достаточно включить сохранившиеся записи и послушать то самое «Арабское танго».
