Первый комплексный радиоэкологический анализ Оби и Иртыша провели российские ученые

Вода и рыба у Ханты‑Мансийска соответствуют нормам, однако учёные предупреждают о долгосрочных рисках на фоне роста техногенной нагрузки и потепления климата.

Команда Института экологии растений и животных Уральского отделения РАН и Национального исследовательского ядерного университета «Московский инженерно-физический институт» (НИЯУ «МИФИ») впервые провела комплексный анализ радиационной и экологической безопасности Оби и Иртыша, обобщив многолетние данные мониторинга в серии статей 2026 года, сообщает СМИ «Каспий Сегодня».

Заместитель директора Обнинского института атомной энергетики НИЯУ МИФИ, профессор РАН Алексей Панов рассказал, что истоки проблемы уходят в середину XX века. По его словам, при запуске ПО «Маяк» и «Сибирского химического комбината» на Урале и в Сибири жидкие радиоактивные отходы (прежде всего стронций-90 и цезий-137) попадали в экосистемы рек Теча – Исеть – Тобол – Иртыш и Томь – Обь. Вопрос стоял в том, как это наследие отражается на нынешнем состоянии рек и безопасности населения.

Обь и Иртыш сливаются в Ханты‑Мансийском автономном округе, эти воды обычно используют для рыболовства, водоснабжения и транспорта. Атомная промышленность внесла серьезный в техногенное загрязнение этой территории, поэтому в начале 2000‑х по инициативе заслуженного эколога России Александра Трапезникова здесь развернули сеть радиоэкологического мониторинга.

Учёные исследовали содержание техногенных радионуклидов в воде, донных отложениях и пойменных почвах и выявили закономерности их миграции. Ключевой вывод для жителей: за десятилетний период наблюдений максимальные уровни цезия-137, стронция-90 и плутония-239 и 240 в воде оставались на два–три порядка ниже пределов, установленных нормами радиационной безопасности НРБ‑99/2009.

По словам Панова, удельная активность цезия в воде Оби менялась до 60 раз (а в Иртыше — до 100), по стронцию разброс составлял 20 и 10 раз, по плутонию — 10 и 12 раз. На донные отложения и поймы повлияли исторические сбросы и аварии, продолжающееся перераспределение радионуклидов по речным системам, а также смыв радиоизотопов с загрязнённых водосборов после глобальных радиоактивных выпадений. Максимальные плотности загрязнения пойменных почв достигали 0,96 кБк/м² по цезию-137, 2,1 кБк/м² по стронцию-90 и 0,017 кБк/м² по плутонию-239 и 240, при этом распределение оставалось неровным из‑за сноса вниз по течению верхних слоев почвы, их перемешиванием с донными отложениями и оседанием грунтов.

Отвечая на вопрос «что можно есть», учёные проверили 11 видов рыб и подтвердили их радиационную безопасность: средняя активность цезия оказалась в 80 раз ниже санитарных норм, стронция — в 7 раз ниже предельных значений. Был составлен рейтинг видов по накоплению техногенных изотопов: более высокие позиции заняли хищные рыбы, такие как окунь, ерш, щука. В низу рейтинга расположились мирные виды, такие как пелядь, лещ и плотва.

Дополнительно уделили внимание тяжёлым металлам и мышьяку, поступающим из‑за многолетней деятельности добывающих, промышленных, энергетических и сельхозпредприятий Урала и Сибири. Даже при учёте наихудших значений содержание нормируемых элементов в рыбе, потребляемой населением, соответствует действующим стандартам. Более 90% суммарного накопления приходится на алюминий, железо и цинк; максимальные уровни зафиксированы у леща, пеляди и плотвы, минимальные — у язя, налима и щуки.

Авторы подчёркивают, что благополучные сегодняшние показатели не означают, что проблему можно считать решённой. Техногенная нагрузка на бассейны Оби и Иртыша продолжает расти, а глобальное потепление и ускоренное таяние вечной мерзлоты создают риск усиления миграции накопленных радионуклидов из донных отложений и пойменных почв в Нижнюю Обь и Карское море. В этих условиях они считают необходимым продолжать и расширять мониторинг, в том числе в низовьях Оби в пределах Ямало‑Ненецкого автономного округа, чтобы заблаговременно учитывать новые факторы риска для экосистем и здоровья людей.