Хабиб Абдуллаев: отец узбекской геологии

Есть имена, которые многие произносят каждый день, даже этого не замечая. Кто-то живет или ездит по проспекту Хабиба Абдуллаева, кто-то еще помнит станцию метро с одноименным названием. Но для большинства — это лишь указатели на карте Ташкента. На самом деле это маяки, расставленные человеком, который успел за 49 лет жизни превратить Узбекистан из аграрной окраины в центр атомной науки и тяжелой промышленности.

Как построить завод за месяц

После начала войны, в 1941 году в Ташкент эвакуировали Московский авиационный завод. По меркам мирного времени на монтаж такого производства ушло бы полгода. Хабиб Абдуллаев, которому тогда едва исполнилось 29 лет, будучи зампредом Совнаркома, организовал запуск за 30 суток. Он не стоял у станка — он выстраивал систему.

Абдуллаев курировал всю «переселенческую» промышленность. Сотни заводов прибывали в Узбекистан в виде станков, вмерзших в вагоны, с потерянными чертежами и голодными рабочими. Его подход к решению проблемы был прост: нет времени на бюрократию. Выходцы из кишлака Араван, студенты недавнего набора, профессора из Москвы — всех надо было поселить, накормить, соединить в цепочку «уголь-руда-снаряд». Именно тогда родился Бекабадский металлургический завод, давший стране первый узбекский металл. Три ордена Красной Звезды на кителе геолога — это не парадная история, это знак того, что в дни битвы за Москву узбекский тыл дышал огнем.

Гранитоиды и Ленинская премия

После войны перед Абдуллаевым встал выбор: остаться в кресле чиновника или заняться наукой. Он выбрал шлифы и микроскоп. Но он не был чистым теоретиком. Изучая скарны и шеелит, Абдуллаев создал то, что сегодня назвали бы стартап-экосистемой, только в масштабах республики.

В 1954 году вышла его работа «Генетическая связь оруденения с гранитоидными интрузиями». Если перевести с языка геологов: он доказал, что руда не появляется случайно, а подчиняется строгим законам. Он первым показал «возрастное скольжение» процессов с севера на юг, что позволило предсказывать точки месторождений, а не натыкаться на них вслепую. Британское минералогическое общество аплодировало этому открытию стоя. А в Узбекистане заработали рудники, дающие золото и уран.

Реактор и сбывшаяся мечта о метро

1956 год. Абдуллаев становится президентом Академии наук. Узбекистан — хлопководческая республика, но ученый просит денег на ядерную физику. Его инициативу поддержал сам Курчатов. В итоге в 1959 году в Ташкенте запускают атомный реактор. Первый в Центральной Азии. Это была не просто лаборатория — это был прорыв, положивший начало рождению целой научной школы.

Но была у Абдуллаева идея, которую при его жизни сочли фантастикой. В конце 50-х он заговорил о подземке. Ташкент — город одноэтажный, с арыками и высоким риском землетрясений. Коллеги крутили пальцем у виска. Абдуллаев же настаивал: миллионный город задохнется без метро. Он умер в 1962-м, так и не увидев первый состав. Но именно его расчеты сейсмостойкости, его авторитет геолога легли в основу проекта, который спустя 15 лет все-таки пробил грунтовые воды и соединил берега Анхора.

Наследие, которое не уходит в архив

Абдуллаев подготовил 28 кандидатов и 7 докторов наук. Но важнее цифр другое. Он создал среду, в которой росли ученые мирового уровня. Он принимал в Ташкенте делегации из Лондона и Парижа, и французские геологи ехали в Центральную Азию не учить жизни, а учиться у него.

В 2002 году его посмертно наградили орденом «Буюк хизматлари учун». Его именем назвали институт, станцию метро, пять школ. Но главный памятник — это та самая привычка узбекистанцев мыслить масштабно. Абдуллаев не был классическим кабинетным академиком. Он держал в голове одновременно карту рудных провинций всего земного шара и план эвакуации заводов. Он умел помогать талантливым коллегам.

Когда-то мальчик из кишлака Араван ехал в Москву учиться, потому что понимал — без московской школы геологии узбекские недра останутся закрытыми. Он не стеснялся учиться у русских профессоров, брал лучшее и умножал это на упрямство ферганской земли.

Когда стоишь на платформе станции ташкентского метро и смотришь на мрамор и колонны, трудно поверить, что этот подземный дворец родился из мечты человека, который всю жизнь дышал каменной пылью. Но так и есть. Как и многие узбеки, он менял все вокруг, построив реактор, восстановив завод, а иногда — просто поверив в то, что метро в Ташкенте обязательно будет.